Как-то раз, будучи пятнадцатилетним подростком, я оказалась в очень веселой, очень шумной, но слишком взрослой компании. Выпивать – еще не выпивала, курить – еще не курила, медленные танцы не танцевала, на ухаживания посторонних дядек отвечала дикими вытаращенными глазами.  Вела себя осторожно и собранно, периодически одергивала старшую подругу и шипела ей в ухо зловещие предупреждения.

Читайте также:

Дело происходило великолепным летним вечером, в центре Риги, в квартире куда-то уехавшей бабушки одного из участников торжества. К слову сказать, этот участник, Саша, был самым молодым после меня – ему исполнилось 18. И шумная вечеринка каким-то образом была связана с  армией – то ли  Сашу туда провожали, то ли праздновали его успешное избавление от воинской повинности… Точно не помню.

Саше все происходящее как-будто не очень  нравилось. Глядя на разнузданное поведение гостей в интеллигентных бабушкиных интерьерах, я понимала его напряжение. Он был таким явным любимым еврейским внуком  – воспитанным, ухоженным, добрым, слегка избалованным, вежливым и довольно скромным. Из нескромного была только черная рубашка в полоску из очень блестящего серебристого люрекса. Так как рубашка была с высоким содержанием синтетики, а деньки выдались жаркие, я до сих пор помню ее специфический запах.

Читайте также:

Очень быстро мы с Сашей нашли общий язык и нам стало заметно легче – мы сидели бедро к бедру, больше не испытывая одиночества, осмелели, болтая на всевозможные темы. Вечеринка и гости отошли на второй план и в какой-то момент, теперь уже к сожалению, мы заметили, что начало светать. Мне пора было уходить.

Во время долгого ночного разговора я не преминула спросить по поводу рубашки. Честное слово, мне было очень интересно, почему таким скромным человеком вдруг выбран такой неожиданный стиль – все в шортах, футболках и сланцах, а он вдруг во всем черном, да еще и вызывающе блестит. Тут Саша и рассказал, что он увлекается моделированием одежды, что мечтает прославиться на этом поприще, что обязательно станет знаменитым модельером, таким, как Пьер Карден.

«Ты запомни, пожалуйста, мою фамилию! Я стану знаменитым, я обещаю», - сказал он мне в ту ночь.

«Ну, давай», - засмеялась я.

«Бибергал»

«Как?»

«Би-бер-гал»

«Бибергал», - повторила я.

Было в этом что-то надрывное, такое драматическое. Мы договорились встретиться на следующий день, но почему-то так и не встретились. А телефонами и адресами не обменялись. А через несколько дней  я уехала. И больше мы никогда не виделись. Но теплое ощущение от человека, который за несколько часов стал почти родным, осталось навсегда. Именно родным, теплым – ни о каком интересе полов речь не шла. И я исправно много-много лет повторяла его фамилию, чтобы не забыть. А потом забыла.

Читайте также:

Недавно я начала читать статью о возлюбленной Грина.  И вдруг меня пронзило воспоминание - фамилия Екатерины была Бибергаль! Я незамедлительно полезла в Google.

Даже сейчас, когда пишу, - улыбаюсь. Как прекрасен мир. Как прекрасны современные технологии. Как много за считанные минуты я узнала об успешном дизайнере одежды Саше Бибергале (конечно, дизайнере! Ведь сейчас уже не говорят “модельер”!)

Судя по профилю в FB, Саша живет в Лос-Анжелесе, работает со всякими знаменитостями. В прессе его называют “рижским Ив Сен Лораном” (да не обидится великий Пьер Карден!). И, кстати, одет он преимущественно в белое J

Не долго думая, я написала Саше краткое письмецо – мол, в 1989 году ты пообещал мне стать знаменитым модельером и стал им. «Ты – человек, чьи мечты сбываются».

Я решила, что хотела бы получить такую весточку из прошлого. И бывали моменты, когда подобное письмецо очень помогло бы мне.

Надеюсь, Саше эта весть попала туда, куда нужно. Я видела, что он прочитал  мое сообщение в ту же минуту, как я написала.

А вот ответ пришел через несколько дней. Там было вежливое и скромное русское «Спасибо».

Читайте также: